Заместитель директора ИМЭМО им. Е.М. Примакова Владимир Миловидов рассказал, как расценивать последние шаги Дональда Трампа на мировой арене

Современные международные отношения претерпевают активные изменения. Это касается и внешнеполитической, и валютной, и торговой сфер. На эту тему «Интерфакс» публикует две беседы нашего политического обозревателя Вячеслава Терехова с заместителем директора ИМЭМО им. Е.М. Примакова член-корреспондентом РАН Владимиром Миловидовым.

Первая будет посвящена причинам политики США в отношении Венесуэлы, Гренландии, отношениям с Европой. Во второй пойдет речь о проблемах создания мультивалютной системы в мире, возрастающей роли золота.

Так где собака зарыта?

Корр.: Венесуэла, Гренландия: экономические или военные интересы, или борьба с наркотиками? Что движет президентом США Дональдом Трампом? Где, как говорят в народе, собака зарыта?

Миловидов: Начнем с Венесуэлы. Судите сами: по оценке Управления энергетической информации США, общие доказанные резервы нефти в Соединенных Штатах Америки 48 млрд баррелей. А добывают они 13 млн баррелей в сутки или 4,7 млрд в год. Если вычислить соотношение резервов к добыче, то мы увидим, что этих резервов хватит на 9-10 лет. То есть, если ничего не делать, через 9-10 лет США перестанут быть нефтяной державой. А у Венесуэлы — 300 с лишним млрд баррелей, самые крупные запасы в мире. Поэтому, Трампу нужны ресурсы, где бы и у кого бы они не находились.

Новые правила игры глобального мира

Корр.: В таком случае можно ожидать переориентации политики США и на Ближнем Востоке?

Миловидов: Трамп, конечно, будет пытаться давить на Иран, как мощного нефтяного игрока. С саудитами, наверное, будет договариваться. Но в конечном счете идеальная схема для Трампа: США полностью контролирует мировой рынок нефти. Как? Например, так: Индия, не покупай российскую нефть, Китай, не покупай российскую нефть. Но спрос же есть?! Не вопрос. Вы перестанете покупать, я ее куплю и вам продам, я ее куплю за 40, а вам продам за 53. Об этом говорит Трамп практически открытым текстом.

Корр.: Но такая агрессивная напористость не может не иметь обратную сторону.

Миловидов: На этом этапе Трамп пренебрегает деталями. Он похоже в принципе исключает неудачу, сопротивление, какие-то сложности. Но все это имеет место. Например, чтобы начать добывать нефть в Венесуэле, нужно десятки миллиардов долларов. Они добывали 3 млн баррелей нефти в сутки в 2008 году, сейчас меньше миллиона. 28 тысяч скважин, по оценкам аналитиков S&PGlobal, в Венесуэле находятся в заброшенном состоянии и их надо восстанавливать. Большая часть венесуэльской нефти тяжелая и вязкая. Чтобы все это привести в продуктивное состояние, нужны миллиарды и миллиарды долларов.

Корр.: Мы видели молчаливую осторожность, которую нефтяные бароны проявляли во время встречи с Трампом.

Миловидов: Естественно, потому что для таких капиталовложений нужна стабильность. Трамп ее им старается обеспечить. Но это время и чем дольше все это тянется, тем больше рисков. И быстро не получается.

Кто угрожает Гренландии?

Корр.: Значит реальная причина подчинения Венесуэлы – нефть… А Гренландия? Угроза со стороны России и Китая?

Миловидов: Гренландия – более сложные мотивации. Да, ресурсы, да, стратегическое положение, но и историческая преемственность. Еще в 1867 г. американцы предлагали Дании купить Гренландию. Это было бы в стиле Трампа завершить 160-летний проект в год 250-летия США, да и своего 80-летия. The world is not enough – была такая серия из цикла про Джеймса Бонда. Вот и Трампу, глобалисту-индивидуалисту, «и целого мира мало».

Глобалист-индивидуалист

Корр.: Глобалист-индивидуалист, это новое название.

Миловидов: Поясню. Глобализация имеет как бы два аспекта. С одной стороны, это экономические связи, с другой – это набор ценностей и правил, вокруг которых выстраиваются международные отношения и которые закреплены нормами международного и национального права. Знаете, одним из первых глобалистов-индивидуалистов был Александр Македонский, создавший огромную империю, где формировались и экономические связи, и действовали установленные победителем правила. Его империя — образец имперского глобализма. До нее были Новоассирийское царство, а после и Великая Римская империя, и Священная Римская империя, потом империя Наполеона, Османская империя…

С началом великих географических открытий модель глобализации становится имперско-колониальной, а еще в ней появляется корпоративный элемент. Вспомним Вест-Индскую и Ост-Индскую компании, которые были непосредственным инструментом утверждения норм и правил имперско-колониального глобализма. Глобалистские державы того времени — Британия, Испания, Португалия.

К началу XX века постепенно основания этой модели расшатываются. А после Второй мировой войны формируется новая модель глобализации – институциональная, опирающаяся на многосторонние институты глобального управления. Важнейшую роль в их создании сыграли США, но постепенно все сильнее стал проявляться коллективистский характер глобального управления и формулирования норм глобального мира. Роль ключевых «правоустановителей» присвоили западные страны, которые после распада СССР почувствовали полное отсутствие противодействия им в деле произвольного формулирования правил. Мир, построенный на правилах, – суть модели институционального глобализма. Так вот монархи, суверены эпох имперской и имперско-колониальной глобализации были в конечном счете глобалистами-индивидуалистами. Все решалось по праву сильного, отсюда бесконечные войны тогдашних супердержав.

В период институциональной глобализации сформировалась каста глобалистов-коллективистов, тех, чьи формальные и неформальные связи позволяли формулировать правила и нормы и навязывать их всему миру. Часто используется термин «глубинное государство», так вот они – такой глубинный глобалистский интернационал.

Трамп вклинился в эту систему и взрывает ее изнутри, рубит узлы устоявшихся связей и зависимостей, как глобалист-индивидуалист, по сути, предлагая модернизированную модель имперской глобализации. Опять все решает право сильного.

От разговоров об исключительности к поступкам!

Корр.: Что за узлы, которые начал рубить Трамп?

Миловидов: Прежде всего, «узлы» устоявшейся практики коллективного выбора решений, например, в формате G7, НАТО, в союзе с ЕС. Он говорит: я, США, определяем правила. Знаете, он как будто сюжет голливудского блокбастера о супергероях переносит в реальность. Супергерой Трамп материализует тезис об американской исключительности, могуществе. Напомню: про исключительность США активно говорили и Обама, и Байден, да и сам Трамп. Но все это оставалось лишь риторикой. И я в каком-то смысле с Трампом согласен: союзники США стали на этой основе манипулировать американскими лидерами. Из ведущих они — прежде всего Обама и Байден — превратились в ведомых, сами того не подозревая.

Трамп развернул ситуацию. Теперь он навязывает правила игры, а те же европейцы вынуждены лавировать, пытаться как-то вернуть прежнюю модель. А им Трамп заявляет, Гренландия — моя, Венесуэла – моя, весь мир – мой, и вы мне обязаны подчиняться.

Думаю, европейские глобалисты-коллективисты от этого в бешенстве, а вот в Америке, я не исключаю, растет число тех, кто, может быть, и не хочет аннексировать Гренландию, но наступательную и сильную позицию страны наверняка разделяет, тем более после почти 20 лет напыщенной болтовни Обамы и невнятного бормотания Байдена. Это задает координаты ценностной базы американских политиков на годы вперед.

Трампизм останется и после Трампа?

Корр.: Таким образом мы подошли к выводу, что трампизм останется и после Трампа?

Миловидов: Мне кажется, что какой бы президент не пришел на смену Трампу, республиканец или другой кто, он просто вынужден будет играть по этим правилам. Потому что сказать, что США слабая страна и больше ни с кем не спорит, честно говоря, будет не в американской традиции. Значит и в будущем политические лидеры Америки будут руководствоваться установкой: правила игры в мире определяют США.

Но обратная сторона этой агрессивной убежденности – пренебрежение растущим единством стран, образующих, как принято говорить, мировое большинство. БРИКС, ШОС, проекты «Пояс и путь», «Большая Евразия» — примеры альтернативного подхода к установлению норм и правил будущего глобального мироустройства. Вывод: рост конфликтности, напряженности, внешнеэкономической и внешнеполитической конкуренции неизбежен, как говорится «пристигните ремни, мы входим в зону турбуленции».

Источник: www.interfax.ru