Арест президента Венесуэлы Николаса Мадуро американскими военными и его депортация из страны вызвали многочисленные вопросы о дальнейшей судьбе этого латиноамериканского государства и о возможных путях экономического сотрудничества с ним других заинтересованных стран.

На эту тему наш политический обозреватель Вячеслав Терехов беседует с директором Института Латинской Америки РАН Дмитрием Розенталем.

Операция прошла молниеносно, а какова скорость изменений судьбы активов?

Корр.: Мне кажется, сейчас самый главный вопрос не о том, как проходила эта молниеносная операция, а о том, что будет со значительными активами России и Китая (как нашего стратегического партнера). С какой скоростью их судьба будет меняться?

Розенталь: Пока у власти в целом остается боливарианское правительство, которое связано определенными соглашениями с этими странами, нет причин для предположения о том, что эти контакты будут пересмотрены. Такие опасения возникнут, если характер правительства начнет меняться. Но дело в том, что сами активы важны не только для нас, но и для Венесуэлы. Поэтому в интересах венесуэльской власти их сохранить и продолжить сотрудничество и с Россией, и с Китаем.

Корр.: Трамп на пресс-конференции сказал такую фразу: «Мы будем сами продавать нефть». Можно сделать вывод, что его мало будет интересовать выгода для Венесуэлы. Нет подозрений, что Трамп начнет все «крушить»?

Розенталь: Я предложил бы делить слова Трампа на два, а то и на три. Мы пока не можем сказать, как будут выстроены отношения США и Венесуэлы, и намерено ли будет новое руководство проводить какие-то серьезные реформы. Такой информации у нас пока нет, есть только слова Трампа, которые могут ничего не означать. Он известен своими яркими высказываниями, и далеко не всегда они соответствуют действительности. Давайте подождем, посмотрим.

Корр.: Можно предположить, какие дальнейшие шаги могут предпринять страны, у которых большие активы в Венесуэле?

Розенталь: Пока отношения будут такими же, как были и до этих событий. И Россия, и Китай заинтересованы в развитии экономических отношений со странами Латинской Америки, особенно там, где у нас есть конкурентные преимущества. Китай, например, активно делает вложения в инфраструктуру, а Россия всегда была активна и в атомной промышленности, и в космической, а в последние годы и в области цифровизации. Россия там делает довольно много успешных шагов. Я думаю, что в наших внешнеэкономических отношениях политика не изменится.

Есть угроза, что наши отношения с регионом будут разрушаться

Корр.: Я задал этот вопрос исходя из одного западного комментария, согласно которому Россия и Китай, испугавшись продолжения подобной политики США в Латинской Америке, будут сворачивать там свои отношения.

Розенталь: Я бы не стал делать таких выводов. На мой взгляд, Латинская Америка и для России, и для Китая – это важные направления, где мы за последнее время успели сделать довольно много серьезных шагов. И что, вдруг сейчас уходить?

Россия, действительно, стала активно работать со странами Латинской Америки, особенно в последние годы, и было сделано очень много для развития наших связей. Китай сделал огромные вложения в этот регион, товарооборот там достигает 500 млрд долларов в год. КНР является первым торговым партнером целого ряда крупных латиноамериканских стран. Самый яркий пример – Бразилия. Товарооборот Китая и Бразилии значительно выше, чем товарооборот Бразилии и Соединенных Штатов Америки. Поэтому в этих условиях я не думаю, что и Россия, и Китай захотят уйти из Латинской Америки.

Кто теперь будет управлять Венесуэлой?

Корр.: Я внимательно слушал вчера пресс-конференцию Трампа. Там он сказал такую фразу: «Мы будем управлять Венесуэлой», что наводит на мысль о смещении нынешнего руководства. Но при этом и Трамп, и Рубио говорили о том, что они работают с вице-президентом, а ныне исполняющей обязанности президента Родригес, а Трамп даже несколько похвалил ее. Это нарушает планы оппозиции прийти к власти?

Розенталь: Я не думаю, что и Трампу, и Рубио так важно привести именно оппозицию к власти. Для американской внешней политики всегда было важно купировать антагонизм со стороны Венесуэлы и сделать ее менее антиамериканской. В этом смысле для них совершенно все равно, с кем иметь дело. Другой вопрос, насколько Родригес сможет войти в фарватер их политики, и насколько они смогут договориться. Пока у нас нет никаких данных для понимания того, насколько она готова взаимодействовать и работать с Трампом.

Корр.: На пресс-конференции Трамп заявил, что Рубио активно работает с вице-президентом Венесуэлы. Тогда получается, что вариант переворота не совсем полный, раз осталась вице-президент и правительство.

Розенталь: Хочу повторить, что задача США была купировать режим, который обладал антиамериканским звучанием. Насколько Родригес будет готова взаимодействовать с командой Трампа и проводить те или иные реформы и менять характер режима — покажет время. Но опять-таки для Трампа совершенно не важно, кто будет находиться у власти.

Теперь очередь за Кубой и другими странами региона?

Корр.: Меня насторожила фраза из выступления Трампа, что Куба фактически поработила Венесуэлу, и т.д. Это громкие слова или можно ожидать новой антикубинской кампании?

Розенталь: Что касается Кубы, то это традиционная американская риторика. Американцы всегда обвиняли Кубу в том, что она играет в Венесуэле ключевую и очень важную роль, они обвиняли кубинцев в том, что в Венесуэле находится большое число кубинских военных советников, называлась даже цифра до 15 тыс. человек. Эта цифра крайне раздута. Конечно, Куба – важная страна для Венесуэлы, и на протяжении последних почти 20 лет они активно сотрудничали, но говорить о том, что Куба подчинила себе Венесуэлу, на мой взгляд, является не более чем пропагандистским штампом.

Корр.: В связи с такой легкостью операции в Венесуэле можно ли предположить, что американцы станут проводить в странах Латинской Америки «зачистку» неугодных им режимов?

Розенталь: Такие опасения, несомненно, есть. В команде Трампа довольно много сторонников такой линии. Например, для Марко Рубио Куба является вопросом личным, учитывая, что его семья по происхождению из Кубы. Опасения, конечно, есть, но другое дело, насколько команда Трампа решит, что она в состоянии это сделать, тем более что и страны Латинской Америки к такой возможности будут готовиться. Опасения есть, но насколько они реалистичны — не будем делать выводов раньше времени.

Корр.: Какая латиноамериканская страна является раздражителем для Вашингтона, помимо Кубы?

Розенталь: Я думаю, что, говоря об идеологических расхождениях, негативные эмоции может вызывать Никарагуа. Но если на идеологическом уровне определенные сложности в их отношениях существуют, то в области экономики и финансов США и Никарагуа поддерживают хорошие отношения.

Другое дело, что далеко не всегда тому же Трампу нужно проводить какие-то антиправительственные действия. Вполне можно способствовать приходу на выборах правых сил. Я думаю, что он будет стараться это сделать на выборах в Колумбии, в Бразилии. Я думаю, что он там будет поддерживать правоцентристских кандидатов. Другое дело, что у нынешнего президента Бразилии Да Силвы рейтинг значительно выше, чем у его правых оппонентов.

Операция по договоренности?

Корр.: И в завершении разговора не могу не вернуться к самой операции. Судя по быстрому и бескровному захвату президента Венесуэлы Мадуро, создается впечатление о проведенной заранее договоренности с какими-то влиятельными силами в стране. Мне это напоминает события в Ираке по захвату Саддама Хусейна.

Розенталь: Да, такое подозрение прослеживается. Действительно, операция легко проходила, и такая ее молниеносность и успешность, безусловно, вызывает определенные подозрения. Хотя доказательств этому нет. Подождем, может быть, что-то после станет ясно.

Источник: www.interfax.ru