Сотрудник института Востоковедения РАН Мехрубон Ашуров проанализировал, как будет развиваться ситуация в Иране после массовых беспорядков

Публикуем вторую часть интервью обозревателя «Интерфакса» Бориса Геворкяна с иранистом, сотрудником института Востоковедения РАН Мехрубоном Ашуровым.

— Прошедшие беспорядки показали серьезный кризис в Иране. Возможны ли в этой связи какие-то кадровые изменения в политическом руководстве страны?

— Вряд ли. Хотя уже в начале протестов глава Центробанка подал в отставку, но такая практика уже превратилась в норму. Единственное, что можно ожидать, – это усиление критики консерваторами реформаторов. Как мы знаем, правительство сейчас – реформаторское. Сложность в том, что парламент состоит весь практически из депутатов от консервативных сил. Они противники в политическом поле и, исходя из своих идеологических установок, естественно, критикуют правительство и президента, в том числе обвиняя их в текущих проблемах.

— В таком случае как насчет досрочных выборов с тем, чтобы как-то выпустить пар?

— Мне кажется, что нет. Я уже говорил, главная болевая точка — в экономике. И все ресурсы естественно будут потрачены на решение этих проблем. Конечно, в отношении правительства есть вопросы, но думаю, на данный момент никаких перспектив для проведения каких-то досрочный выборов нет.

— И что же, ничьи головы не полетят после таких трагических событий? Все останется как есть?

— Почему же. Некоторые министры правительства президента Пезешкиана находятся под очень сильной критикой консервативных членов парламента. Потому очень даже возможны кадровые изменения в самом правительстве. Но о каком-то роспуске кабинета министров или же проведении выборов досрочно, считаю, говорить пока не стоит.

— Во время массовых беспорядков многие говорили, что под давлением внешних и внутренних сил «режим аятолл» рухнет. Но этого не случилось. Почему?

— В Иране политические силы делятся на условных реформаторов и на консерваторов. Но это очень условно. Из последних формируется системная оппозиция тому или иному правительству. Есть еще внесистемная оппозиция, не представленная в политическом поле Ирана, которая проживает во многих странах Запада – во Франции, в США в основном, в Канаде. Но они не располагают достаточной социальной базой в самом Иране, они очень долгие годы там не жили.

— Можете назвать наиболее известных зарубежных оппозиционеров разного толка?

— Из левых партий самая известная — Организация моджахедов иранского народа, признанная в Иране террористической. После 1980-х перебралась во Францию. Еще есть коммунистическая Народная партия Ирана (просоветская Туде). Эти осели в Германии. И те, и другие действуют подпольно и не популярны в Иране. Впрочем, и среди иранской эмиграции тоже не очень.

— А как же наследный принц Ирана?

— Да, это самая известная фигура последнего времени. Но шахзаде (как его называют сторонники) Реза Пехлеви проживает в США, куда еще в подростковом возрасте уехал из Ирана во время исламской революции в 1979 г. Поэтому о какой-то реальной оппозиции, о том, что она может прийти к власти, я бы не стал говорить. Тем более, что протесты не возглавлялись кем-то одним: у протестующих не было лидера.

— Военная операция США и Израиля не усилила бы позиции оппозиции?

— Вы знаете, когда были израильские удары в июне прошлого года, некоторые также считали, что режим рухнет, однако все произошло ровно наоборот. Сработал эффект сплочения населения «вокруг флага». Общество мобилизовалось вокруг властей перед лицом иностранной угрозы. К тому же иранские власти, несмотря на кризисную ситуацию, обладают постоянной поддержкой части населения, что было видно, когда те вышли на акции солидарности политического режима.

— Этот фактор учли и в Вашингтоне, и в Тель-Авиве?

— Да, однозначно. Наверняка новая атака на Иран сплотила бы население вокруг властей. Израиль бы сегодня, исходя из опыта той 12-дневной войны, когда Иран довольно болезненно отвечал своему противнику, наверное, не стал бы снова бить.

А что касается США, то там скорее всего поняли, что протестный потенциал не обладает достаточной силой, чтобы свергнуть политический режим в Иране. Мне трудно понять, зачем США наносить удары по Ирану, когда протесты уже подавлены. Хотя, конечно, действия Трампа предсказать сложно.

— Может вы ожидаете активизацию переговорного процесса по ядерной сделке?

— Стороны все дальше от достижения сделки. Когда пришел Байден, велись переговоры, и все говорили, что сделка почти подписана. С Трампом тоже были переговоры – безуспешно. Но сегодня ситуация такая, что иранцы практически потеряли доверие к американцам. Ведь 12-дневная война началась, когда велись переговоры с администрацией Трампа. Но так или иначе, в их интересах заключить новую ядерную сделку и снять санкции. Хотя многие эксперты говорят, что ядерная сделка в том виде, в каком она была, уже похоронена, поскольку администрация Трампа выдвигает все новые требования, которые неприемлемы для Ирана.

— И как вы прогнозируете дальнейшее развитие ситуации в Иране?

— Я полагаю, что в краткосрочном периоде ситуация стабилизируется. Но так или иначе, если не будут решены существующие системные проблемы, новых протестов, наверное, не избежать, их можно ожидать в ближайшем будущем — в среднесрочной перспективе.

И поэтому правительство будет делать все, что в их силах, чтобы справиться с этой ситуацией. Ну, естественно, попытается также уменьшить напряжение на внешнем контуре, во взаимоотношениях с США и Израилем.

Источник: www.interfax.ru